Эмилио Лопес Аранго - СИНДИКАЛИЗМ И АНАРХИЗМ

"РЕВОЛЮЦИЯ НЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ, БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!"



Эмилио Лопес Аранго

СИНДИКАЛИЗМ И АНАРХИЗМ



В противовес материалистическому синдикализму (требующему установления власти профсоюзов или намеревающемуся создать в рамках старого общества экономическую структуру нового общества) мы выдвигаем идею интегрального рабочего движения. Такое движение должно включать все философские проблемами, занимающие дух свободного человека, и действовать в экономической сфере, которая служит ареной борьбы пролетариата.

Мы отвергаем аполитичную чушь защитников идеологически-нейтрального синдикализма. Индустриалистской тенденции, которая видит смысл существования рабочих организаций в простых экономических задачах, а его революционный потенциал – в отождествлении человека с исполняемой им работой, мы противопоставляем анархистские положения, либертарную идею, понимающую человека как целостное социальное существо, чьи действия и мысли направлены на достижение единственного положительного завоевания: интегральное освобождение не только пролетариата, но и всего человечества. Такова наша ясная и определенная позиция. Мы, анархисты, считаем, что рабочее движение как широкое поле для революционной деятельности должно отражать отстаиваемые нами мнения, идеи и пожелания. Поэтому мы не разделяем теорию идейной нейтральности рабочего движения как отрицание личности - целостного существа, которое мыслит и определяет свои собственные экономические условия существования.

Что может быть более нелогичным и иррациональным, чем пытаться избежать в рабочих союзах столкновения мнений и идейных конфликтов? Нейтральность – это фикция и отрицание. О человеке судят по его идеям, а не по слухам и разговором. И если анархисты не хотят отрицать свое собственное дело, они должны распространять свои идеи во все стороны и отстаивать их во всех сферах, где они действуют.

Не все рабочие поймут наши идеи? Давайте займемся этой капитальной проблемой по существу: кто действительно убежден идеалом, а кто просто верит в него?

Чтобы создать синдикальное движение, соответствующее нашим идеям - анархистский синдикализм – не нужно «вдалбливать» в мозги рабочих идеи, которые они не понимают и против которых испытывают обычные предрассудки. Вопрос стоит иначе. В отличие от марксистской концепции о том, что рабочий класс на основе своих экономических интересов сам по себе представляет собой однородный и целостный социальный организм, мы считаем, что пролетариат, как революционная сила, - это то, что он представляет из себя в идейном и этическом отношении.

Современное социальное движение, несмотря на экономический фактор, вдохновляемся идейными принципами и потому в нем живо проявляются и формулируются теоретически те противоречия, которые существуют в сфере идей. Далекие от того, чтобы уходить от этого капитального вопроса, мы, анархисты, должны внести свой вклад в этот процесс размежевания, составляющий действительный характер экономической борьбы. Способствуем ли мы тем самым более глубокому разделению трудящегося класса по сравнению с тем, как это имеет место сейчас? Да. Но именно в этом разделении – залог жизненности движения, а не дисциплинированных сил, армий, подчиненных указующему голосу вождей, человеческого стада, вносящего в борьбу свою пассивность и свой слепой инстинкт.

Мы, анархисты, должны создать инструмент действия, который позволит нам быть действующей силой, ведущей борьбу за завоевание будущего. Синдикализм может выполнить эту историческую миссию, но только при том условии, что он будет вдохновляться анархистскими идеями. Это проявление крайней нетерпимости и даже диктаторских намерений? Оставив в стороне утверждения, будто мы пытаемся навязать наши концепции всему пролетариату и потому нам нужно взывать к дисциплине и спуститься в область чисто экономических тяжб, в наших предложениях нет ничего такого, что покушалось бы на независимость остальных политических или идейных течений, действующих среди рабочих.

Мы говорили и повторяли, что не считаем пролетариат классом, полностью подчиненным его экономическому положению и, как следствие, сознающему свое униженное положение в качестве класса и склонному отстаивать свои права. Даже если у части пролетариата имеется это «классовое сознание», оно служит исключительно в качестве элемента суждения в борьбе с буржуазией за непосредственные экономические требования, причем вся социальная проблема остается подчинена различным идейным истолкованиям. Общая ненависть к буржуазии и общие потребности наемных работников могут в какой-то момент определять это «единство класса». Но как только встают на почву социальной проблематики, тут же возникают противоречия и происходит размежевание. Как можно примирить в ходе забастовки тех, кто настаивает на необходимости подчинить свои требования решению арбитражного суда, и тех, кто всеми силами сопротивляется соглашательству и основывает свое торжество на прямом революционном действии?  А в том случае, если трудящиеся окажутся перед перспективой победоносной революции, как они смогут сохранить свое «единство класса»? Разве не встанет немедленно проблема идеологии, предопределяя столкновение между сторонниками различных теорий преобразования общества?

Организация труда – оставляя в стороне ее непосредственные экономические цели: защиту заработков и борьбу против капиталистической реакции - это соединение в различных их аспектах и многочисленных проявлениях политических и идейных принципов, которые привносят в социальную борьбу свою логику и неминуемые противоречия. Мы, анархисты, не собираемся уклоняться от этого столкновения мнений: да, мы хотим создать собственное средство влияния в рабочем движении, синдикальную тенденцию, которая станет живым воплощением наших идей и оружием в борьбе не только против современных нам капитализма и государства, но и против потенциальных форм капитализма и государства – против марксистской теории и ее различных авторитарных проявлений как в сфере политики, ориентированной на выборы, так и в области синдикализма.

Нас нельзя обвинять в том, что мы не высказываем со всей ясностью то, что думаем о синдикализме. Разве есть товарищи, которые думают иначе? Мир можно завоевать разумом, а не дубинкой... И эти разумные аргументы необходимо высказать, чтобы мы поняли, возможно ли придти к осознанию вопросов, которые далеко отделяют нас от того, чтобы быть завоеванными zancaso.


[1] На IV конгрессе Международной Ассоциации Трудящихся в 1931 г. делегат Американской континентальной ассоциации трудящихся Д. Абад де Сантильян заявил: «на конгрессе представлены два различных мнения. Большинство европейских делегатов делает ставку только на доверие к индустриальным проблемам.. Это можно понять перед лицом преобладания индустрии в Европе. Но не следует забывать, что большая часть человечества состоит из сельского населения. По этой причине было бы по меньшей мере односторонним рассматривать кризис только через призму городской индустриальной точки зрения. Не только политический фашизм, но и капиталистический индустриализм является опаснейшей формой тирании. Товарищи полагают, что экономический вопрос один имеет решающее значение. Однако капиталистический аппарат, если он останется, как есть, и в наших руках никогда не станет инструментом освобождения человека, подавленного гигантским механизмом. Экономический кризис вызван огромным развитием машин и рационализации, он не ограничивается только городской индустрией, но распространяется и на сельской хозяйство, это универсальный кризис, который может быть решен только социальной революцией». Поэтому латиноамериканские делегаты выступили против предложенного французскими синдикалистами реорганизации международного анархо-синдикалистского движения в виде всемирной структуры индустриальных синдикатов, способных в случае революции перенять управление существующей системой индустриального производства. Сантильян заявил: «Индустриализация не является необходимой. Люди тысячелетия жили без нее, жизненное счастье и благосостояние не зависят от индустриализации». Он «не против подготовки революции; мы ежедневно готовим революцию духовно и материально, но каждому течению при этом должна быть предоставлена полная свобода, которую не должны ограничивать другие течения. Не следует полагать, что грядущая революция раз и навсегда все разрешит. Следующая революция не будет последней. В буре революции все приготовления будут выброшены за борт, революция создает себе свои собственные формы жизни». По словам аргентинского делегата И. Марти, французские синдикалисты «совершают ошибку, пытаясь механизировать М.А.Т. Надо думать не исключительно о производстве, а больше о самих людях; главная задача - не организация хозяйственной системы, а распространение анархистской идеологии». Марти выступил против рационализации, поскольку «не человек существует для общества, а общество для людей. Он хотел бы призвать чистых синдикалистов: назад к простоте природы, к сельскому хозяйству, к коммуне. Только следуя этим принципам, можно преодолеть рыночное производство и перейти к системе свободного распределения» (IV. Weltkongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Madrid, vom 16. bis 21. Juni 1931. Berlin, 1931. S. 14-15, 17, 18.)

По мнению аргентинских анархистов, пролетариат «должен стать стеной, которая остановит экспансию индустриального империализма. Только так, создавая этические ценности, способные развить в пролетариате понимание социальных проблем независимо от буржуазной цивилизации, можно придти к созданию неразрушимых основ антикапиталистической и антимарксистской революции: революции, которая разрушит режим крупной индустрии и финансовых, промышленных и торговых трестов» (E. Lopez Arango, D. Abad de Santillan. El anarquismo en el movimiento obrero. Barcelona, 1925, p. 49).

Аргентинские анархисты выступили против идеи синдикального общественного устройства при сохранении индустриальной системы против социальной революции. В «Концепции синдикализма и его социальных задач» ФОРА отмечалось, в частности: «Тем, кто провозглашает «Вся власть синдикатам» ФОРА осознанно возражает, напоминая о том, что всякая власть есть зло - «Никакой власти никому»... ФОРА признает, что синдикализм является единственным средством, которым обладает рабочий класс для борьбы с эксплуатацией, патронатом и государством. Однако – не более, чем средством защиты, наиболее активным средством, которое может вызвать факт революции.

Однако это, в то же время, форма организации, рожденная из материальной необходимости, которой предстоит исчезнуть вместе с причинами ее создания, то есть существующей социальной и экономической системой...

Заявляя, что синдикальная организация может быть определена только как средство борьбы – наилучшее – против капитала и государства, мы не исключаем возможности ее революционных функций в конструктивный период. Но мы исключаем любую идею навязать ее нам в качестве заданной, предопределенной линии действий, предоставляя организованным трудящимся в момент осуществления революции полную свободу определять формы структурирования и организации».