Тайна Каунаса - Ромас Каланта 14.05.72

"РЕВОЛЮЦИЯ НЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ, БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!"



Тайна Каунаса - Ромас Каланта

Отчаянный акт протеста молодого человека повергает город в слезы и выгоняет на улицы студентов, выкрикивающих антисоветские лозунги. Что это - Будапешт в 1956? Прага в 1969?

Не угадали. 14 мая 1972 года 19-летний студент Ромас Каланта пришел к популярному месту сбора молодых людей у фонтана около Музыкального Театра на центральной улице Каунаса - Аллее Лайсвес. Там он облил себя бензином из трехлитровой банки и чиркнул спичкой. Невдалеке он оставил свою записную книжку с сообщением: "В моей смерти прошу винить исключительно политическую систему". Каланта умер на следующий день. Его протест против советской оккупации вдохновил город на волнения, которые, впрочем, продолжались недолго – 18 и 19 мая.

Хотя вся правда о том, что тогда произошло в Каунасе, так и не просочилась на Запад, по Советскому Союзу слух разнесся мгновенно. Каунас даже стали называть «Калантаградом». В отличие от Сталинграда, ставшего полем битвы во время Второй мировой войны, Каунас отделался лишь небольшим испугом. Но те несколько майских дней серьезно и надолго повлияли на молодежь Каунаса, его культурную жизнь и его самосознание.

 Власть цветов

Восстание студентов и хиппи, благодаря которым улицы Каунаса стали похожими на Латинский Квартала в период студенческих волнений в Париже за четыре весны до описываемых событий, получило название "Каунасская Весна". Но если беспорядки в Париже советские средства массовой информации освещали в положительном свете, с Каунасом всё было не так. Да и лозунги в Каунасе были совсем другими. Тысячи юношей и девушек вышли на демонстрацию в центр Каунаса, выкрикивая лозунги: "Свободу Литве! Русские, убирайтесь!"

«То было революционное время для хиппующих студентов во всем мире. События в Каунасе следует рассматривать в этом культурном контексте», - говорит Витянис Андрюкайтис, лидер Социально-Демократической партии Литвы.

В 1972 году Андрюкайтис жил по соседству с семьей Каланта, участвовал в демонстрации и был избит милицией. Он – единственный активный представитель литовской политической элиты, принимавший участие в антисоветских выступлениях той весной. Советские власти на два дня потеряли контроль над городом. Они объявили город закрытым; в Каунас никому нельзя было въехать. Как только на Аллее Лайсвес появились первые военные и отряды милиции, молодые люди начали сооружать баррикады из скамеек и бетонных плит. Армия и отряды милиции избивали юных демонстрантов, которые тщетно пытались сопротивляться. Сотни участников демонстрации были арестованы и оказались за решеткой в каунасских застенках КГБ.

Многие из них долгие годы подвергались преследованиям КГБ, потеряли работу или были исключены из учебных заведений и обречены работать сторожами на кладбищах или дворниками.

Некоторые пристрастились к алкоголю или пропали в психиатрических больницах. Недолгое восстание стало совершенно необычным эпизодом в размеренной и сонной жизни в Советском Союзе, которым тогда управлял Генеральный секретарь Леонид Брежнев. Первый Секретарь Компартии Литвы Антанас Снечкус и каунасское КГБ в отчетах Москве изобразили восстание всего лишь как хулиганскую выходку, а не выражение всеобщей ненависти к советскому присутствию в Литве. Их уловка в некотором смысле уменьшила возможные потери: лишь несколько демонстрантов предстали перед судом за майские события.

В октябре 1972 года семеро бывших демонстрантов за хулиганство были приговорены к тюремному заключению сроком до трех лет. Центр Геноцида и Сопротивления проводит исследования немецко-фашистской и советской оккупаций Литвы. Генеральный директор Центра, Даля Куодите, считает, что, хотя восстание в Каунасе было уникальным случаем, "героизм" Каланты не поменял мировоззрения литовцев.

"Наш менталитет во время Советской оккупации не менялся – все мы жаждали освобождения. Поступок Каланты был лишь выражением общенационального желания вернуться на Запад. Это был протест против ненавистной Советской системы".

В 1969 году студент по имени Ян Палах пожертвовал своей жизнью и сжег себя в центре Праги – акт, широко известный как отчаянное выражение протеста против советских войск, которые оккупировали Чехословакию летом предыдущего года. Самосожжение Палаха подвигло других молодых чехов на подобные самоубийства таким же страшным образом. О вторжении войск Варшавского договора в Чехословакию и самоубийстве Палаха было известно каждому литовцу из сообщений радиостанции "Голос Америки". Д. Куодите полагает, что мелодраматический поступок Палаха вдохновил и Каланту. И, как и в Праге, "несколько других молодых литовцев в 1972 году и позже подожгли себя в знак протеста против советской оккупации", - говорит она. "Однако КГБ сумело сохранить эти события в тайне. Антисоветское восстание вспыхнуло только в Каунасе. События в Каунасе были уникальны для всей Советской империи. Это был знак для всего мира, что Литва хочет быть независимым государством", - добавила Даля Куодите.

 Феномен Каунаса

Когда Литва после Первой мировой войны получила независимость, Вильнюс, древняя столица Великого Княжества Литовского, находился под контролем Польши, и потому Каунас стал временной столицей и интеллектуальным центром государства. Большая часть интеллигенции после окончания Второй мировой войны уехала на Запад, чтобы избежать советского режима, однако в Каунасе сохранился дух литовского патриотизма.

"Было невозможно найти другой город в Советском Союзе, чья главная улица не была названа в честь Ленина или какого-нибудь другого коммуниста. Но даже во времена Брежнева главная улица Каунаса официально называлась Laisves Aleja [Аллея Свободы] - так же, как и до советской оккупации", - говорит Артурас Дубонис, историк из Литовского исторического института. "Столичный дух был еще силен в Каунасе 1970-х. У многих жителей Каунаса были родственники в Соединенных Штатах. Молодые люди получали от родственников по почте джинсы и музыкальные записи. Это имело определенное идеологическое воздействие". В Каунасе было относительно немного русскоязычных иммигрантов. Они составляли всего лишь около 9% населения города. По словам А. Дубониса, и "эта русскоговорящая прослойка была за короткое время ассимилирована местным населением".

Каунас 1972 года был самой восточной цитаделью западной культуры хиппи, и помехой этому не мог стать никакой «железный занавес». Молодые люди с длинными волосами и в драных джинсах любили собираться около фонтана на Аллее Свободы. Они слушали Люксембургское Рок-радио по портативным радиоприемникам.

Каланта, длинноволосый студент вечерней школы для молодых рабочих, иногда присоединялся к ним. Это было небезопасно: периодически милиционеры избивали молодых людей и насильно стригли им длинные волосы. На 14 мая 1972 каунасские хиппи запланировали подпольное представление мюзикла «Волосы». Все изменилось в 12:30, когда Каланта превратил себя в живой факел.

Демонстрации молодежи 18-19 мая привели к серьезным репрессиям, особенно по отношению к культурным лидерам города, которых правительство обвинило в создании антисоветской атмосферы. Власти запретили представления популярной патриотической пьесы «Барбора Радвилайте». Йонас Юрасас, директор каунасского Театра Драмы, был вынужден покинуть свою должность. Позже он эмигрировал на Запад.

Директор Театра Пантомимы, Модрис Тенисоньш, тоже потерял работу, и ему пришлось вернуться в свою родную Ригу. Культурная жизнь города находилась под пристальным контролем КГБ. Некоторые в Каунасе полагают, что подавление сопротивления начало процесс превращения Каунаса в провинциальный город, от которого он начал оправляться лишь в наши дни.

Спи спокойно?

"В 1991, 1992 или 1993 годах литовские политические лидеры обращали большое внимание на факты собственной биографии, а особенно - на биографии своих политических соперников. Они чувствовали себя неловко при описании событий 1972 года, потому что люди могли спросить – что вы делали тогда? На самом деле, многим из них в 1972 году удавалось жить весьма комфортно", - говорит Даля Куодите из Центра Геноцида и Сопротивления. На политической сцене вновь ставшей независимой Литвы некоторые актеры были ветеранами коммунистической номенклатуры. Другие были интеллигентами, которые в 1972 году сохраняли молчание. Литовское диссидентское движение развернулось только после 1972 года, так что большинство политических диссидентов и подпольных католических активистов не могло похвастать тем, что они вышли в мае того года на улицы. В наши дни, уверена Даля Куодите, вопрос о том, где находился кто-то из них в 1972 и после, не встает.

"И у левых, и у правых было достаточно времени, чтобы вкусить власть над независимой Литвой. Политические страсти сейчас не кипят так, как прежде", - утверждает она. Те, чье прошлое в какой-то момент было небезупречным, теперь могут говорить: «Да, я был в советской номенклатуре, я был конформистом и не боролся против советской власти. Но [потом] я многое сделал для того, чтобы укрепить государственность независимой Литвы. Литва собирается вступать в Европейский Союз и НАТО».

Эти люди больше не страдают от чувства вины. «Только в 2002 году парламент Литвы принял решение отдать долг акту отчаяния Каланты. Дата 14 мая единогласно была объявлена днем памяти, хотя этот день не был объявлен выходным. Государственным учреждениям потребовался десяток лет, чтобы найти средства на скромный памятник на Аллее Лайсвес у Музыкального Театра. 14 мая 2002, на месте, где Ромас Каланта сжег себя, был открыт мемориал, сооруженный скульпторами Робертасом Антинисом и Саулюсом Юскисом, под названием «Жертвенное поле». Композиция состоит из чугунных листов, которые лежат на траве и символизирую поврежденные огнем страницы истории, и 19 камней, по одному на каждый год жизни Каланты. Открытие памятника в прошлом году сопровождалось песнями группы «The Beatles». В этом году годовщина восстания была отмечена выставками фотографий и научными конференциями, а также исполнением местными музыкантами песен «The Beatles», «Led Zeppelin» и Джимми Хендрикса на концерте в музыкальном клубе «Combo». Спустя год после открытия монумента городская жизнь внесла коррективы в ареал памятника. Пешеходы постепенно протоптали тропинку поперек лужайки к близлежащему общественному туалету. Это не слишком огорчает Антиниса, одного из тех, кто был арестован во время волнений в 1972 году. В нынешнем году на праздновании годовщины 14 мая он сказал: "Этот памятник я создавал не как фетиш. Я хотел, чтобы здесь было демократичное место, которое менялось бы с временами года и стало частью современной жизни".

Рокас М. Трачевскис - внештатный журналист и бывший редактор Вильнюсского бюро «The Times».


Когда-то его считали душевнобольным. Потом – национальным героем. Спустя самосожжения Ромаса Каланты в Каунасе прошло 40 лет, но его фамилия все еще громко звучит, а воспоминания свидетелей его трагедии не блекнут.

Никого не вините в моей смерти. Я знал, что рано или поздно я должен буду это сделать. Я ненавижу социалистический строй. Я бесполезен. Зачем мне дальше жить? Чтобы этот строй меня убил?

14 мая 1972 года, полдень, Каунас, сквер около Музыкального театра. Темноволосый парень с яркими чертами лица достает трехлитровую банку, обливается бензином, кричит «Свободу Литве!» и зажигает огонь. Через мгновение он превращается в факел. Люди пытаются потушить одеждой пылающего парня, однако он сильно обгорает и лишается сознания. Скорая медицинская помощь увозит молодого человека в больницу. Через 14 часов –15 мая в 4 часа утра – Р.Каланта умирает от ожогов всего тела II–IV степени. Близкие в его записной книжке находят слова: «В моей смерти виноват только строй»  и подпись.

«Никого не вините в моей смерти. Я знал, что рано или поздно я должен буду это сделать. Я ненавижу социалистический строй. Я бесполезен. Зачем мне дальше жить? Чтобы этот строй меня убил? Лучше я сам себя… здесь никогда не будет свободы. Даже это слово «Свобода» запретили», - написал на последних страницах своего ежедневника молодой человек с чувствительной душой.

На улицу высыпалась толпа

В Советском Союзе это был первый такой вызов системе. Растерянный КГБ на два часа раньше организовал запланированные на 18 мая похороны Р.Каланты, чтобы люди не успели собраться. Люди, тянувшиеся к дому Р.Каланты, чтобы попрощаться с ним, узнав, что опоздали, очень возмутились. 18-19 мая на улицу вышли около 3000 демонстрантов – не только из Каунаса, но и находящихся в округе городов и сел. Милиционеры их разгоняли, ловили, задерживали и наказывали, как хулиганов.

В день похорон Р.Каланты две учительницы из Молетай – литовского языка и истории – приехали с учениками на экскурсию в Каунас. Толпа людей собралась на аллее Лайсвес. Учительницы не знали, что там будет митинг, поэтому очень удивились, увидев горящий огонь и множество красных тюльпанов – они как раз цвели в это время. Учительницы видели, как молодые люди строились в колонны по 8 человек и спокойно скандировали «Литва!». Чтобы власти не смогли к ним придраться, они вели себя корректно и тихо. Тогда женщины и узнали, что недавно произошло. Педагоги вернулись домой и распространили эту новость среди близких и знакомых. Легенда о смерти Р.Каланты распространялась из уст в уста, поскольку официальные СМИ молчали.

Поступок Р.Каланты внушил людям надежду на то, что возможно достичь независимости, и способствовал дальнейшему сопротивлению, а день 14 мая был назван Днем гражданского сопротивления.

Назвали душевнобольным

в 1989 году комиссия из четырех психиатров реабилитировала Р.Каланту и признала его психически здоровым

Похожие сообщения об этом событии показались 20 мая 1972 года в газете Kauno tiesа, а 21 мая – в Komjaunimo tiesа. Komjaunimo tiesa писала: «Получив вопросы относительно самоубийства, совершенного  14 мая в сквере около Каунасского музыкального театра, городская прокуратура сообщает, что это происшествие расследуется. По указу следственных органов назначены экспертизы, среди них – судебная медицинская психиатрическая комиссия экспертов психиатров провела судебную психиатрическую экспертизу и проанализировала имеющиеся документы: записи Р.Каланты, письма, рисунки, классные работы, а также приняла во внимание показания его родителей, учителей, друзей и сделал вывод, что Р.Каланта был человеком, страдающий психическим заболеванием, и покончил жизнь самоубийством, будучи в нездоровом состоянии».

Созванная в 1972 году комиссия психиатров решила, что Р.Каланта был болен шизофренией. Доказательства того – факт, что юноша совершил самоубийство таким странным способом; то, что он носил длинные волосы; школьное сочинение, в котором он утверждал, что однажды Литва станет свободной.

Однако в 1989 году комиссия из четырех психиатров реабилитировала Р.Каланту и признала его психически здоровым, человеком с чувствительной душой.

Планировал самопожертвование

Профессор Вильнюсской университетской Психиатрической клиники Дайнюс Пурас, входивший в состав комиссии в 1989 году, утверждает, что комиссия работала несколько месяцев, чтобы реконструировать последние годы жизни Р.Каланты: как он себя чувствовал, с кем общался.

«Комиссия встретилась со многими его друзьями, знакомыми, и люди впервые рассказали, как все было на самом деле. А вы представляете, как допрашивали этих людей в 1972 году, - вспоминает обстоятельства следствия Д.Пурас. – Чем больше комиссия углублялась в личность Р.Каланты и все обстоятельства, тем с более спокойной совестью пришла к одному выводу, что никаких данных о том, что у Р.Каланты были нарушения психики и признаки психического заболевания, нет. Мы понимали, что будут люди, которые скажут, что сейчас все пляшут уже под другую дудку. Поскольку в то время был Саюдис. Понимая деликатную проблему, ведь наши коллеги психиатры 17 лет назад (тоже после его смерти) установили тяжелое психическое заболевание, мы очень ответственно на все смотрели. Не только на то, болел ли он шизофренией, поскольку здесь может быть много симптомов, мы даже смотрели, не было ли у него депрессии. Люди говорили нам, что Р.Каланта был обычным парнем, таким, как и все. Ни он был святым, ни он был больным. «Выпивали, к девушкам ходили, в футбол играли, политиканствовали», - так о нем отзывались друзья».

По словам Д.Пураса, комиссия не встречалась с людьми, видевшими, как молодой человек совершил самосожжение. Однако профессор помнит, что в сочинениях и записях Р.Каланты есть немало данных о том, что он последовательно готовился к этому самопожертвованию, но сомневался. «Были записи: «почему я не могу решиться». Человек хотел жить, но рассматривал возможность внести свой вклад в разрушение этого строя. Он задыхался, он хорошо уловил этот дух несвободы. И, согласно моему мнению, не только этого национального угнетения, но в более широком смысле – были отобраны свободы человека», - размышлял психиатр.

Рассказ свидетеля

Р.Бальчис утверждает, что ему не хочется разрушать легенду, но говорит: Р.Каланта перед самосожжением не кричал «Свободу Литве!»

58-летний Ромуалдас Бальчис, живущий сейчас в Вильнюсе, сказал 15min, что был прямым свидетелем самосожжения Р.Каланты: «Было воскресенье, в Музыкальном театре шел спектакль «Девочка ищет сказку». Я подумал: пойду, посмотрю, поскольку 22 мая меня забирали в армию. Я пришел с другом юности Саулюсом Зикусом, но контрамарки мы не получили. Сели на скамейку. Разговариваем, курим. Рядом со мной сидит русский офицер с женщиной, она – с коляской. Посидели час, вижу, что через лужайку идет очень печальный, задумавшийся Р.Каланта, одетый в джинсовую куртку. Несет авоську с трехлитровой банкой. Но я то не знал, что там бензин! Подумал, что вода. С.Зикус был настроен против длинноволосых, говорит: «Ай, не обращай внимания». Р.Каланта садится на землю, прижавшись спиной к дереву, встает, берет эту авоську, скидывает куртку, открывает банку и выливает бензин на себя. Саулюс мне говорит: «Ты на него не смотри, он работает на публику. Мы отвернулись, и вдруг – взрыв! Я поворачиваюсь и не понимаю, что происходит, а Р.Каланта в клубок свернулся, крича от боли, катается по земле в сторону находившегося в углу туалета, а после него вся трава горит. В те времена около туалета цыганки торговали вынесенными со всяких заводов комбинашками. Первой прибежала цыганка со своими юбками, тогда офицер кинул на него пиджак, мы тоже побежали. А мне это Саулюс – прагматичный человек – говорит: «Ромас, идем отсюда, сейчас ментура приедет, придется свидетелями быть».

Р.Бальчис уверяет, что даже не думал о том, что произошедшая у него на глазах трагедия станет историческим событием. «Мы не поняли, что это связано с политикой. Даже в голову не пришло. А когда меня забрали в армию, мама рассказала, что приезжали из КГБ, интересовались мной. Они знали, что я видел», - рассказал свидетель.

Р.Бальчис утверждает, что ему не хочется разрушать легенду, но говорит: Р.Каланта перед самосожжением не кричал «Свободу Литве!». По крайней мере, он, находившийся от Р.Каланты на расстоянии 10-15 метров, этого крика не слышал. «Я каждый год это вспоминаю. Все вижу эту картину, для меня это – мука», - не может забыть Р.Бальчис.

Досье Р.Каланты

Ромас Каланта родился 22 февраля 1953 года в Алитусе.
Скончался 14 мая 1972 года в Каунасе.
Учился в вечерней школе, некоторое время работал на фабрике Aidas.
Играл на гитаре, сочинял стихи, был начитанным, спокойным, застенчивым, симпатизировал хиппи, носил длинные волосы.
До смерти был комсомольцем.
В 1990 году его могилу разрешили считать историческим памятником местного значения.
4 июля 2000 году (посмертно) он был награжден Орденом креста Витиса I степени.
В 2002 году был открыт памятник, увековечивающий место его гибели, «Поле жертвы». Надпись на нем гласит – «Ромас Каланта 1972».
В 2005 году (посмертно) ему присудили статус Участника борьбы за свободу.


Много последователей

Считается, что, протестуя против блокады Литвы, в 1972 году совершили самосожжение еще 12 человек. Известны фамилии: в Варене, подняв национальный флаг, 29 мая совершил самосожжение Стонис, в Каунасе июня – Андрюс Андрюшкявичюс, в Шяуляй 22 июня – Юозапас Барацявичюс. Самосожжение в качестве формы политического протеста литовцы выбирали и потом.

10 августа 1976 года Антанас Калинаускас в Латвии, в казарме облил себя бензином и велел военным смотреть, как литовец горит за Литву и Свободу.
3 марта 1983 года в Клайпеде около памятника Ленину совершил самосожжение представитель национального искусства и реставратор Витаутас Вичюлис.

26 апреля 1990 года рабочий из Каунасского района Станисловас Жемайтис совершил самосожжение в Москве напротив Большого театра.

9 мая 1990 года жемайтиец скульптор Римантас Даугинтис совершил самосожжение на границе Советского Союза с Венгрией. Границу он пересекал, как горящий факел.